Matihi thëri pë
matihi thëri pë
Яномамское выражение, которое Брюс Альбер переводит как *«народ товара»* — так Дави Копенава называет белых в *«Падении неба»*. Дословно *«люди, обитатели товара»* (или *matihi pë potima thë pë* — *«хозяева товаров»*). *Matihi* изначально обозначало ценные вещи — погребальный пепел, перьевые украшения; позже слово перешло на товары белых. Это экзоним: общество, на которое смотрят, в свою очередь называет общество, которое на него смотрит, и определяет его не территорией или предками, а тем чувством, что им движет, — любовью к присвоению накопленных предметов. Не то же самое, что *«потребительство»* — слово изнутри: *народ товара* — это имя, данное извне.
Nous sommes vraiment le peuple de la marchandise ! Nous pourrons devenir de plus en plus nombreux sans jamais être démunis ! Créons aussi des peaux de papier pour les échanger !
Матихи тхэри пё — так Дави Копенава называет белых, и в этом жесте есть вес: это не жалоба, а классификация. Племя здесь определяется тем, чего оно жаждет. Матихи, прежде обозначавшее драгоценности умершего и праздничные уборы, перенеслось на фабричные товары; а народ, их производящий, отождествляет себя с ними до того, что принимает их имя — «мы и есть народ товара».
Чувство Копенава называет прямо: белые «обращались со своими товарами, как с женщинами, в которых были влюблены», — теми, кого захватывают и ревниво хранят. Любовь присвоения, а не дарения — в противовес яномамскому обычаю, где ценность вещи измеряется тем, сколько её раздают.
Сила слова — в его направленности. Мы говорим потребительство: это самоназвание, произнесённое изнутри тем, кто знает, что потребляет. Народ товара — это взгляд со стороны, экзоним, имя, которое одно общество даёт другому извне. Здесь стрела взгляда переворачивается: урихи, которое делят на участки, и по ту сторону — те, кто его делит, в свою очередь причисленные к тем, кем владеет вещь. Это не фетишизм товара Маркса — внутренний анализ системы; это имя народа, данное тем, кто пришёл из иного богатства.