ea
prononc. « É-a »
Гавайское слово (*ʻōlelo Hawaiʻi*): жизнь, дыхание и, в расширенном смысле, суверенитет страны — то самое слово, от которого в современном гавайском языке происходит «независимость». Джордж Канахеле приводит его в девизе, который, по его словам, Камехамеха III обратил «ко всем поколениям» при восстановлении гавайского суверенитета в 1843 году: *Ua mau ke ea o ka ʻāina i ka pono*. Канахеле цитирует эту формулу в главе о *pono* как основе справедливого правления — жизнь страны не гарантируется силой или титулом: она держится на праведности тех, кто управляет. *Ea* — это не биологическая жизнь отдельного человека, а политическая и коллективная жизнь земли, которая может быть утрачена, если её хранители предадут свой долг.
Kamehameha III said, "Ua mau ke ea o ka 'aina i ka pono"—"The life of the land is preserved in righteousness."
«Ua mau ke ea o ka ʻāina i ka pono»: эта фраза стала девизом Гавайев, с тех пор выгравированным на их гербе. Джордж Канахеле цитирует её в том самом месте, где объясняет pono как основу власти — «по Пукуи, фундамент хорошего правления», совокупность человеческих добродетелей, близкую тому, что на Западе называют моралью. Именно в этом смысле, пишет он, Камехамеха III провозгласил: «Ua mau ke ea o ka ʻāina i ka pono» — «Жизнь земли сохраняется в праведности», жизнь страны держится на справедливости. В другой части книги Канахеле напоминает, что король «обращался ко всем поколениям»: это не лозунг на случай, а условие, предъявленное тем, кто будет править после него.
Ea несёт в себе и дыхание, и власть: в современном гавайском языке это слово означает политическую независимость. Но фраза Камехамехи III не превращает суверенитет в данность — не территорию, не армию, не международное признание. Она ставит его в зависимость от нравственного условия: земля остаётся живой, сохраняет своё ea, пока те, кто ею правит, остаются pono — праведными. Потерять справедливость — значит потерять страну саму по себе, не через завоевание, а через предательство долга. Канахеле пишет об этом в другом месте, говоря о современных гавайцах как о «хранителях» земли, которая будет утрачена ими «навсегда», если они нарушат свой kuleana.
Пono, о котором говорит здесь Камехамеха III, — это не pono маорийца Хирини Моко Мида, то есть верность практики традиции, на которую она опирается. Слова родственные, языки — близкие, но смысл разошёлся: гавайское pono у Канахеле — это добродетель правления, праведность, легитимирующая власть, тогда как маорийское pono оценивает подлинность культурного жеста. Два полинезийских языка, две истории одного слова. И как kuleana связывает человека с конкретным местом, за которое он отвечает, так ea связывает целую страну с поведением тех, кто ею управляет — только здесь ответственность простирается не на клочок земли, а на всю нацию.