Kiatsi
У номацигуэнга Киатси — владыка речных и озёрных глубин: существо с длинной шерстью, с бородой *«словно ужи»*, хватающее ею тех, кто плывёт по воде. Он нападает не ради нападения: у него много дочерей, и он опрокидывает лодки, чтобы мужчины, которых они выбрали, остались жить на дне женатыми. Те, кто исчезает в водовороте, не поднимаются на небо — их душа *«затребована»* обитателями глубин. Киатси не чудовище, которого нужно победить, и не случайность: это *дуэньо*, хозяин водного мира, забирающий живых себе в зятья.
su pelo es largo, sus barbas son largas como las culebras y eso le permite atrapar a su presa, a alguna persona cuando pasa por ahí. Pero este Kiatsi no ataca por atacar, sino porque tiene bastantes hijas.
Киатси — это лексема на языке номацигуэнга, зафиксированная в рассказе Мабанги Касантьо. Она обозначает одного из владык водного мира — того слоя космовидения, где пребывает и Итимаити Джокатаге-тачари, «город утопленников, потерпевших кораблекрушение». Киатси правит на дне рек и озёр. Его отличительный знак — тело: длинные волосы, а главное — длинные бороды, как у ужей, которыми он хватает тех, кто проплывает над ним.
Что отличает Киатси от простого хищника — так это его мотив. Он нападает не от голода и не из злобы — не ради самого нападения — а потому, что у него много дочерей на выданье. Когда одна из них захочет себе в мужья проплывающего на плоту номацигуэнга, Киатси поднимает водоворот, и судно переворачивается. Тех, кто исчезает под водой, — это именно тех, кого попросили его дочери: они останутся на дне, обвенчанные. Тех же, кого никто не потребовал, иногда отпускают. Утопление здесь — не случайность, а вынужденный союз; душа пропавшего не уходит на небо, она востребована, затребована существами из преисподней.
Киатси принадлежит к тому же семейству образов, что и Кимосито, который хватает купальщика за ногу на самой глубине омута. Это дуэньос воды — те, кто забирает живых.
Киатси ≠ тигру из «его душа — тигр», где человек делит душу с хищником и сам становится им: там одна и та же жизнь течёт между человеком и зверем; здесь же владыка вод не сливается ни с кем — он остаётся Другим, силой, что захватывает и женит. И в отличие от мира сверхчеловеческого как концепции, расширяющей моральное сообщество на всё живое, Киатси напоминает, что этот мир, населённый личностями, не благожелателен: плыть по нему — значит проплывать над крышей того, кто ищет себе зятьёв.