Chien de paille
芻狗 (chú gǒu)
Фигурка собаки, сплетённая из соломы, которую воздвигали для жертвоприношения: украшенная на время обряда, а после — брошенная и растоптанная, когда церемония завершалась. Лао-цзы приводит её как образ беспристрастности неба и земли, которые *«смотрят на все существа как на соломенную собаку»* — без пристрастия при появлении, без презрения при уходе. Не жестокая безразличность, а совершенное равенство космоса, который никого не выделяет.
Ils regardent toutes les créatures comme le chien de paille (du sacrifice).
Образ этот восходит к ритуальному действу. Связывали соломенную собаку, покрывали её «драгоценнейшими уборами», ставили перед алтарём, а после жертвоприношения выбрасывали вон, где прохожие топтали её ногами. Комментарий, собранный Цзюнем, извлекает урок: украшения не были знаком любви, а попрание — знаком ненависти — и то, и другое было «следствием случайного стечения обстоятельств». Предмет не требовал ничего; он не был избранником ни для кого.
В таком свете небо и земля взирают на десять тысяч существ. Они — бу-жэнь, «не-жэнь»: лишены той пристрастной привязанности, которую Конфуций ставил во главу добродетелей. Далеко не жестокость, это отсутствие предпочтений позволяет им равно всё нести — давать каждой вещи рождаться, длиться и уходить сама собой, не выделяя и не ущемляя ни одну. Совершенномудрый, гласит глава, следует этому равенству: его благоволение столь всеобъемлюще, что не сосредоточивается ни на чём.
Соломенная собака, таким образом, — не символ жестокости и не ничто: это полная противоположность антропоцентрическому космосу. Там, где мысль о целях предполагает мир, устроенный для нашего пользования, соломенная собака являет небо без замысла, нас касающегося. ≠ презрения (которое всё ещё было бы предпочтением, пусть и негативным) и ≠ конфуцианского жэнь (взращивающего направленную привязанность): беспристрастность неба не любит и не презирает — она даёт быть.