Wairua
Маорийское слово: дух, душа человека — и вещей. По словам Хирини Моко Мида, каждый маорийский ребёнок рождается с *вайруа*, которое родители закладывают в зародыш; оно пробуждается, когда у плода формируются глаза, и становится тогда духовной частью этой жизни. В отличие от *маури*, которое никогда не покидает одушевляемое им тело, *вайруа* может отделяться: во сне оно выходит из тела и возвращается до пробуждения. Оно на всю жизнь связано с единственным существом, может быть ранено дурными поступками и — в этом его особенность — долго сохраняется после смерти той жизни, к которой было привязано. Не «душа» как застывшая субстанция, а подвижное и долговечное духовное присутствие.
Every Maori child is born with a wairua, which is usually translated as ‘soul’ or ‘spirit’.
« Каждый маорийский ребёнок рождается с вайруа — так обычно переводят это слово как „душа“ или „дух“» — пишет Хирини Моко Мид, голос изнутри, нгати-ава. Вайруа закладывается в зародыш родителями; оно спит, а затем пробуждается, когда у плода формируются глаза, и становится духовной частью этой единственной жизни. Многие маорийские матери разговаривают с ещё не родившимся ребёнком: они верят, что он уже связан с миром, уже слышит.
В то время как маури никогда не покидает тело, которое одушевляет, вайруа может отделяться от него, не удаляясь слишком далеко. Во сне оно покидает тело и возвращается до пробуждения. Помимо этой способности отделяться, оно остаётся на всю жизнь связанным с одним-единственным человеком. Его можно повредить: дурные поступки других, горе, раны ослабляют вайруа человека.
Его главная черта — долговечность. Когда жизнь подходит к концу, маури перестаёт существовать, но вайруа продолжается — оно переживает смерть тела, к которому было привязано, несколько дней бдит над ним, а затем отправляется в путь. Оно восходит вместе с тапу и мана человека и укореняется в факапапа — родословной, связующей с предками.
Вайруа — это не «душа» картезианского дуализма: замкнутая субстанция, раз и навсегда противопоставленная телу-машине. Это подвижное духовное присутствие — то, что отделяется и возвращается, ранится и исцеляется, продолжается, — сплетённое с одной жизнью и всем родом.