Junzi
君子 (jūnzǐ)
Благородный муж, совершенный человек — буквально «сын правителя», но Конфуций вырывает его из родового контекста, превращая в моральный титул. Уин-Цит Чан переводит это как *«the superior man»*: не аристократ по крови, а тот, кто возвысился через самосовершенствование. *Цзюньцзы* узнаётся по тому, к чему он стремится — к добродетели, а не к благам, к справедливости, а не к выгоде, к порицанию себя, а не других. Конфуций всегда определяет его через противопоставление *сяожэню* 小人 — «малому человеку», который всё меряет на свой аршин. Благородство в этом учении перестаёт быть унаследованным: его нужно заслужить. *Цзюньцзы* — не знатный по крови; он не *сяожэнь*, его нравственная противоположность. (Конфуцианство не имеет отдельной рубрики в этой классификации: данный термин отнесён к сквозным понятиям.)
The superior man thinks of virtue; the inferior man thinks of possessions. The superior man thinks of sanctions; the inferior man thinks of personal favors.
« Благородный муж думает о добродетели, низкий человек — о наживе.»
— Благородный муж помышляет о добродетели, а ничтожный — о том, чем владеет. Всякий раз, называя цзюньцзы, Конфуций противопоставляет его своей тени — сяожэню, человеку ничтожному. И разделение это проходит не по званию или богатству: оно определяется тем, куда устремлено сердце.
Слово цзюньцзы (君子) изначально означало «сын князя», человека благородного происхождения. Конфуций совершает решительный сдвиг: он сохраняет слово, но меняет его суть. Отныне цзюньцзы — не тот, кто рождён в знатном роду, а тот, кто сам стал благородным через работу над собой — через учение, соблюдение ритуалов, верность справедливости вопреки выгоде. Это одна из тихих революций «Бесед и суждений»: благородство становится трудом, а не наследством.
Цзюньцзы узнаётся по неизменным признакам. Он «ищет в себе» повод для исправления, тогда как ничтожный человек ищет вину в других. Он «великодушен, но не пристрастен». Он действует прежде, чем говорит, а говорит в соответствии с делами. Он следует взаимности и несёт человечность как задачу, которая никогда не завершается. Его превосходство — не в силе, а в требовательности: он предъявляет к себе больше, чем к другим.
Цзюньцзы — не знатный по крови, чьё звание Конфуций обращает против привилегий. Он и не сяожэнь, человек ничтожный: не потому, что тот беден или низкого происхождения, а потому, что всё соотносит с собственной выгодой. Между ними нет сословных преград — лишь направление взгляда, обращённого к добродетели или к наживе.