Упасть с полными руками

Она всё ещё падает — в том рассказе, который ботаник Робин Уолл Киммерэр из народа потаватоми ставит во главу угла. Женщина перевешивается через дыру в верхнем мире и летит вниз, к чёрной воде без берегов. Она падала винтом, как крылатка клёна, подхваченная осенним ветром, — пишет Киммерэр; и, говорит она, страх, а может, надежда заставляли её сжимать в руках крохотный багаж. Она падает не с пустыми руками. Внизу гуси поднимаются из воды, чтобы смягчить её падение; черепаха предлагает свою спину; звери по очереди ныряют за горсткой ила со дна, и на этом иле, размазанном по панцирю, начинает расти первая земля. Киммерэр хранит этот рассказ народов Великих озёр как наказ — по словам Киммерэр, а не «потаватоми говорят».

Крохотный багаж — это то, что она успела вырвать на лету: плоды и семена мирового дерева верхнего мира. Она сеет их на новой земле, танцует — и почва зеленеет под её ногами. Мир, в котором мы живём, создан не для неё каким-то отдельным богом; он создан вместе с ней, вместе с животными, нырявшими за илом, черепахой, подставившей спину, гусем, поддержавшим её. Творение здесь — совместный труд и благодарность: землю получают от других существ, а взамен делают её плодородной. Позже из её дочери, лежащей в земле, вырастут растения, питающие людей. То, что первая праматерь передаёт потомкам, — не власть над миром, а долг: мир, который дали, нужно вернуть.

Отсюда происходит слово, которое предлагает эта статья. Небесная женщина — Skywoman в английском Киммерэр — не богиня, повелевающая свысока: она садовница и гостья, пришедшая с полными руками и принимающаяся за дело. Имя говорит о том, как приходят в мир.

Киммерэр ставит её рядом с другой женщиной, тоже покинувшей сад и небо. Но эти два падения говорят разное, и разница эта важнее любых параллелей. Ева падает как наказанная: изгнанная, она получает землю как кару — тернии и пот, место временное, истинное же её жилище где-то там, на небесах. Небесная женщина падает — и земля становится её даром и трудом, озеленённым её руками, домом её детей. Две женщины, два падения; но одна оставляет в наследство мир-изгнание, который нужно перетерпеть в ожидании выхода, другая — мир-дом, о котором нужно заботиться и которому нужно быть благодарной.

английский

One story leads to the generous embrace of the living world, the other to banishment. One woman is our ancestral gardener, a cocreator of the good green world that would be the home of her descendants. The other was an exile, just passing through an alien world on a rough road to her real home in heaven.

французский

Из этих двух представлений о Творении одно ведёт к щедрому включению в мир живого, другое — к исключению из него. Небесная женщина — наша Первосадовница, со-творительница зелёной и щедрой земли, будущего дома всех её потомков. Ева — изгнанница, временно пребывающая в чужом мире в тяжких поисках единственного истинного дома — Царства Небесного.

Слово не требует менять одну историю на другую. Оно лишь просит услышать, что космология, сама того не замечая, закладывает в отношение к земле: в зависимости от того, какой рассказ нас создал, земля — это временное пристанище, которое нужно перетерпеть, или дар, полученный от других живых существ и который нужно им вернуть. Небесная женщина — не слово из языка потаватоми; это имя, которое Киммерэр даёт на своём писательском языке образу, объединяющему народы Великих озёр. То, что оно приносит в наш язык, — не ещё одно божество, а способ прийти: упасть с полными руками, как гость, который должен будет отдать долг.