Иллюзия контроля

Природа между театром имён и человеческим тщеславием

Иллюзия контроля
Мария ван Остервейк — Натюрморт-ванитас, Остервейк. Wikimedia Commons, Public domain (CC0).

Слова порой обозначают меньше, чем в себе таят. Название, ссылка — и вот уже открывается пространство, где вопросы обретают форму прежде, чем их успевают сформулировать.

Оправы мудростей

Труд Ибн Араби, представленный здесь в переводе, называется в оригинале на арабском Фусус аль-хикам, что буквально означает «Оправы мудростей».

Ибн Араби, Les Chatons des sagesses (Fuṣûṣ al-Ḥikam)  — изд. по французскому переводу, пер. viasophia

Слово bezel вызывает образ оправы — рамки, которая охватывает драгоценный камень, чтобы раскрыть его сияние. Здесь мудрости предстают как нечто вправленное, но текст не уточняет ни их природу, ни их связь с природой. Он лишь называет сочинение, оставляя читателя перед загадкой: что в этом заглавии могло бы пролить свет на отношения между человеком и окружающим миром?

Если мудрости — это оправы, то они не предметы для овладения, а формы, которые даются взгляду. Однако ничто не указывает на то, что эти формы связаны с господством или иллюзией контроля. Текст не говорит, является ли человек их творцом, зрителем или просто тем, кто наследует их имена.

Тщета полезного

2020; интервью Фернанде Сантане: «„Устойчивая жизнь — это личное тщеславие“, — говорит Айлтон Кренак», Correio, 25 янв.

Айлтон Кренак, A vida n o til  — изд. по изданию Companhia das Letras, Сан-Паулу, 2020, пер. viasophia

Ссылка на интервью, где Кренак называет «устойчивую жизнь» «тщеславием личным», намекает на критику, но не раскрывает её контуры. Слово vaidade несёт в себе идею претензии, избыточной уверенности в способности человека организовывать мир по собственным меркам. Однако текст не уточняет, распространяется ли это тщеславие на понятие контроля и предполагает ли оно насилие над тем, что не является человеческим.

Устойчивость здесь не отвергается как понятие, но как поза. Она становится симптомом мировосприятия, в котором человек ставит себя в центр, хотя текст прямо не говорит, что предлагается взамен. Природа не объект для управления и не субъект для почтения: она лишь упоминается как место, где это тщеславие разворачивается, не описывая при этом её собственные законы или суверенитет.

Два фрагмента, два молчания

Ибн Араби называет книгу, чьё заглавие отсылает к оправам мудростей, не раскрывая их содержания. Кренак указывает на тщеславие, не объясняя его механизмов. Между ними не переброшено мостов, не навязано синтеза.

Первый текст оставляет открытым вопрос: касаются ли оправы мудростей природы, человека или чего-то ещё. Второй намекает, что устойчивость может быть лишь иллюзией, но не говорит, что делает её таковой. Ни тот, ни другой не упоминают контроль, господство или суверенитет. Они лишь обозначают реальности, не развивая их, словно их сила — именно в том, о чём они умалчивают.

Возможно, в этом и заключается их точка соприкосновения: в отсутствии готовых ответов. Один предлагает рамку, другой — критику, не претендуя ни тот, ни другой на решение. Они стоят бок о бок, как два фрагмента одной загадки, не пытаясь её разгадать.

Цитируемые источники

  • Ibn ʿArabî, Les Chatons des sagesses (Fuṣûṣ al-Ḥikam), изд. .
  • Ailton Krenak, A vida n o til, изд. Companhia das Letras, São Paulo, 2020, пер. trad. maison (du portugais).