Тихая земля

Вокруг Нибутани, вспоминает Сигэру Каяно, шумел лес из кацуры — такой густой, что попадались стволы двухметровой толщины, а олени бродили стадами. Айну брали ровно столько, сколько было нужно: дичь, лосося из реки Сару. Ничего лишнего. Но пришла эпоха Мэйдзи — и те же горы, без всякого предупреждения, стали «национальными лесами» японского государства, а затем были проданы крупному финансовому холдингу. Достаточно было одного административного слова, чтобы превратить обитаемую землю в доступный ресурс.

Каяно, ставший в 1994 году первым айну, избранным в Парламент Японии, отвергает и другое слово, которое хотели ему навязать: «бывший туземец». Его придумал закон о защите 1899 года, зачислявший его народ в разряд подлежащих цивилизации. В своих воспоминаниях он противопоставляет этому имя, которое носила его земля задолго до того, как на неё распространилось японское законодательство.

английский (перевод с японского)

We are no “former aborigines.” We were a nation who lived in Hokkaido, on the national land called Ainu Mosir, which means “a peaceful land for humans.” The “Japanese people” who belonged to the “nation of Japan” invaded our national land.

французский

Мы не «бывшие туземцы». Мы были народом, жившим на Хоккайдо, на национальной земле, называвшейся Айну Мосыр, что означает «тихая земля для людей». «Японский народ», принадлежащий к «нации Японии», вторгся на нашу национальную землю.

Мосыр — земля, мир, страна. Айну Мосыр — это не просто топоним наряду с другими, не «Хоккайдо» в переводе на язык айну. Это имя, в котором заключено суждение о том, что есть эта земля: тихая, предназначенная для жизни. Ему противостоят два других названия, претендующих на ту же территорию. «Бывший туземец» зачисляет живой народ в прошлое, чтобы оправдать его цивилизацию. «Национальный лес» зачисляет обитаемую землю в графу активов, чтобы оправдать её продажу. Ни одно из них не называет то, что на ней есть; оба называют то, что с ней хотят сделать.

Каяно не ограничивается сетованиями. Он ставит вопрос о праве — в тех же юридических терминах, которые ему противопоставляют: если японский народ взял эту землю в аренду, должен существовать договор аренды; если купил — купчая. Не имея сведений ни о том, ни о другом, он вынужден констатировать: никто из айну не помнит, чтобы продавал или сдавал в аренду Айну Мосыр кому бы то ни было. Рассуждение предельно сдержанное — никаких избыточных эмоций, лишь требование предъявить документ, которого не существует.

В 1994 году, выступая в Парламенте, Каяно заговорил на языке айну — впервые этот язык прозвучал в зале, где принимаются законы Японии. Это не этнографический экспонат. Это имя, возвращённое туда, где имена обретают силу закона.