Три взгляда на отношение к живому

Каждый из приведённых здесь фрагментов содержит критику того, что можно назвать — за неимением лучшего — иллюзией человеческого господства над живым. Три автора, не знавшие друг друга и не имевшие общего языка, предлагают свои пути осмысления этой связи. Их идеи не совпадают, но вместе очерчивают границу: границу антропоцентризма, который в разных формах отрицает место человека в более широком порядке.

Спиноза: необходимость как право

Спиноза формулирует закон, не терпящий исключений: «Каждый существует по высшему праву природы, и, следовательно, каждый делает по высшему праву природы то, что вытекает из необходимости его собственной природы; и таким образом каждый судит по высшему праву природы, что хорошо, что дурно, и заботится о своей пользе сообразно своему складу». Этот отрывок описывает не идеал, а реальность: всё сущее, будь то человек или нет, действует в соответствии с тем, что диктует его природа. Право здесь — не уступка, а прямое следствие существования.

Претензия на господство над живым рождается, таким образом, из незнания этой необходимости. Если человек полагает, что может подчинить себе окружающее, то лишь потому, что не понимает: каждая вещь — растение, животное, камень — следует своему собственному закону, столь же неотвратимому, как и его собственный. Человеческое суждение о добре и зле, о полезном и вредном — лишь выражение его склада, то есть его особой конституции. Это не универсальная истина, а одна из перспектив, столь же законная и столь же ограниченная, как и перспектива дерева или реки.

Спиноза не осуждает эту иллюзию, он её растворяет. Господство — не власть, которую следует завоевать, а вымысел, от которого нужно отказаться. Живое — не объект подчинения, а совокупность сил, действующих по собственному праву. Человек — лишь звено в этой цепи необходимостей, и его ошибка в том, что он считает себя её центром.

Догэн: тело и ум в движении

Догэн пишет: «тело и хлопай умом, свободно вращай: Смотри, вращай тело и хлопай умом, свободно». Эти слова не образуют привычного предложения, а приглашают воспринимать иначе. Тело и ум — не застывшие сущности, а движения, постоянно переплетающиеся друг с другом. Хлопай, вращай: глаголы намекают на свободу, которая не есть свобода воли, а свобода танца, где каждый жест порождает следующий.

Иллюзия человеческого господства над живым принимает здесь иную форму: форму разделения между наблюдателем и наблюдаемым. Если тело и ум находятся в постоянном вращении, то человек — не субъект, действующий на мир, а часть мира, волнующаяся в нём. Различие между человеческим и нечеловеческим стирается в этом движении. Дерево не просто растёт: оно хлопает и вращается, как и ум, его созерцающий.

Догэн предлагает не теорию, а практику. Видеть, как тело и ум свободно вращаются, — значит отказаться от идеи контроля. Живое — не объект для манипуляций, а поток, в котором участвуют. Господство здесь не подчинение, а совпадение: быть здесь, посреди движения, не пытаясь им управлять.

Копенава: лезвия духов

Дави Копенава говорит: «Острые лезвия, которыми владеют шапири, как духи ара, попугая и каймана, тоже сделаны из этого металла 898». Шапири — духи, населяющие мир яномами, — не символы и не метафоры, а реальности, столь же осязаемые, как и люди. Их лезвия, их песни, их действия — часть порядка, где всё живо и сознательно.

Иллюзия человеческого господства обретает здесь политическое измерение. Нечеловеческое — животные, растения, духи — не ресурсы для эксплуатации, а субъекты, с которыми приходится считаться. Металл 898 — не техническая деталь, а доказательство того, что шапири обладают орудиями, столь же реальными, как и человеческие. Отрицать эту реальность — значит отрицать само их существование.

Копенава говорит не о неведении, а о насилии. Претензия на господство над живым — не ошибка восприятия, а акт отрицания. Духи ара, попугая и каймана — не существа, которых следует подчинить, а партнёры, с которыми людям предстоит жить. Их металл, их лезвия, их действия — элементы мира, где у человека нет привилегированного места.

Схождение отказов

Все трое авторов отвергают идею человеческого превосходства, но их критика не совпадает. Спиноза видит в иллюзии господства незнание универсальных законов; Догэн — непонимание вечного движения тела и ума; Копенава — насилие, отрицающее субъектность нечеловеческого.

И всё же их предложения сходятся в одном: человек — не властелин, а участник. Спиноза помещает его в сеть необходимостей, Догэн — в поток движений, Копенава — в мир, населённый духами. Ни один не отводит ему центрального места. Господство — не возможность, а вымысел, от которого следует отказаться.

Живое у всех троих — не объект контроля, а реальность, к которой принадлежишь. Спиноза говорит о естественном праве, Догэн — о свободном вращении, Копенава — о лезвиях духов. Их языки различны, но отказ один: отказ от разделения между человеком и тем, что им не является.

Каждый существует по высшему праву природы, и, следовательно, каждый делает по высшему праву природы то, что вытекает из необходимости его собственной природы; и таким образом каждый судит по высшему праву природы, что хорошо, что дурно, и заботится о своей пользе сообразно своему складу.

японский

français

body and flap the brain, freely turn the: See turn the body and flap the brain, freely тело и хлопай умом, свободно вращай: Смотри, вращай тело и хлопай умом, свободно

Острые лезвия, которыми владеют шапири, как духи ара, попугая и каймана, тоже сделаны из этого металла 898.